Сегодня геополитическая напряженность активно связана с киберпространством. Санкции, дипломатические скандалы и кризисы в отношениях между странами почти мгновенно порождают волну кибератак. Так, по данным лаборатории NSFOCUS, в ходе обострения отношений между Израилем и Ираном на одну из стран, участвующих в конфликте, приходилось около 447 кибератак. Аналогичную ситуацию отражают атаки и на российские организации, которые мы подробно разбирали в нашем исследовании. Кибератаки стали инструментом политического давления — при помощи них можно добиться дестабилизации обстановки страны-оппонента, нанести ущерб критической информационной инфраструктуре, а также скомпрометировать секретные данные, которые могут дать стратегическое преимущество.
Другой фактор растущей киберпреступности — денежная составляющая. Так, по данным Mandiant, мотивацией 55% APT-группировок, активных за 2024 год, были финансы. По нашим данным, в России 33% всех успешных кибератак были мотивированы желанием злоумышленников заработать. Для любой организации сегодня кибербезопасность является ключевым фактором устойчивого развития: атаки шифровальщиков, утечки информации — все это подрывает работу и репутацию, ведет к простою и потере дохода. Организации готовы платить за восстановление данных и молчание преступников, но в случае отказа рискуют столкнуться с тем, что эти данные будут проданы.
Выручка от преступности позволяет злоумышленникам инвестировать в разработку и покупку ПО и инструментов, нанимать лучших специалистов и выстраивать сложные бизнес-модели, что еще больше усиливает их потенциал. Помимо этого, распространение на теневых форумах готовых решений для кибератак значительно снизило порог входа в киберпреступность. Такие продукты позволяют злоумышленникам даже с минимумом знаний и технической подготовки осуществлять целевые атаки.
Как и в легальном секторе, создание ВПО стало высококонкурентным бизнесом. В борьбе за «клиента» теневые разработчики совершенствуют свои инструменты: регулярно обновляют ВПО, добавляют различные дополнительные модули, работают над удобством интерфейса, а также предоставляют услуги по поддержке. Прогрессирующая технологическая сложность создаваемого ВПО также является фактором формирования усложняющегося ландшафта киберугроз.
Безусловно, эскалация кибератак не была бы возможна без непрерывной интеграции технологий в повседневную жизнь. Растущая зависимость от различных цифровых систем делает эти самые системы идеальным объектом для атак, а количество используемых устройств расширяет поле для киберпреступлений.
Современные организации все сильнее зависят друг от друга в цифровой среде: используют общие сервисы, передают данные через цепочки подрядчиков и интегрируют свои ИТ-системы с инфраструктурой партнеров. Нарушение безопасности в одном звене способно запустить цепочку проблем у всех участников экосистемы, создавая эффект домино. Эта проблема стала одной из главенствующих в 2025 году.
Нельзя забывать и об изменениях, которые привнес и продолжает привносить искусственный интеллект, — безусловно, он полезен не только для общества, но и для злоумышленников. И речь не только о его использовании в кибератаках: организации, внедряя инструменты ИИ в свою работу, сталкиваются с новыми уязвимостями, а использование сотрудниками несанкционированных ИИ-инструментов расширяет поверхность атаки.
Стоит отметить и дефицит специалистов в области кибербезопасности, который наблюдается не только в России, но и в мире: по прогнозам всемирного экономического форума, к 2030 году дефицит специалистов по кибербезопасности во всем мире достигнет 85 миллионов человек.